После нескольких весьма удачных охот перетрусившие обыватели Мессантии наконец-то спохватились. Блейри предпочитал не вспоминать лишний раз о провалившемся замысле, обернувшемся гибелью для доброй дюжины его соратников. Однако втайне он гордился содеянным: та безумная ночь запечатлелась в людской памяти весьма и весьма надолго. И пусть минуло почти три десятка лет, однако по столице Аргоса до сих пор разгуливали ужасающие в своих подробностях, передаваемые шепотом слухи о крови, щедро оросившей феерию Обручения с Морем, и том кошмаре, что творился от заката до рассвета в кварталах, примыкавших к дворцу дожей.

Уцелевшим дуэргар пришлось спешно бежать под защиту пугающей репутации Рабиров. Драго тогда всецело насладился их поражением, устроив отпрыску семьи Греттайро выволочку, достойную занесения в Летописи Забытого Края. В ответ Блейри самоуверенно заявил, что не откажется от своих идей, даже если Князь швырнет виновника треволнений в Мессантии людям.

До выдачи дело не дошло: вмешались родственники провинившихся, упросив Князя проявить снисходительность к неразумным подросткам. Однако между старым Драго да Кадена и вожаком дуэргар возникла стойкая, год от году крепнущая неприязнь. Блейри и его компания продолжали тревожить кровавыми набегами Аргос и Зингару – но теперь проделывали это не чаще трех-четырех раз в год, осмотрительно намечая в качестве жертв маленькие поселки в уединенной местности и исчезая при первых признаках опасности. Иногда они решались нанести визит в более отдаленные края – однажды изрядно пошумели в Гхазе Шемской, а лет пять назад почтили своим сомнительным присутствием несколько городов в окрестностях Ианты.

В свою очередь, Князь пошел на вовсе неслыханное: стал налаживать торговые и дипломатические отношения с Кордавой и новыми пуантенскими управителями – сперва с герцогом Троцеро, а затем с его наследником, известным всему Полудню под горделивым прозвищем Золотого Леопарда.